Эмиль Золя (фр. Emile Zola; род. Париж, Франция) — французский писатель. Один из самых значительных представителей реализма второй половины XIX века. Вождь и теоретик так называемого натуралистического движения, Золя стоял в центре литературной жизни Франции последнего тридцатилетия XIX века и был связан с крупнейшими писателями этого времени.
Эмиль Золя
Emile Zola
http://internetreklama.topbb.ru/uploads/0004/b4/53/2865-1-f.jpg

Краткая творческая биография;

Родился в Париже, в итало-французской семье: итальянцем был отец, инженер-строитель. Детские и школьные годы Эмиль провел в Экс-ан-Провансе, где одним из его ближайших друзей был художник Пьер Сезанн. Ему было неполных семь лет, когда отец скончался, оставив семью в бедственном положении. В 1858, рассчитывая на помощь друзей покойного мужа, г-жа Золя переехала с сыном в Париж. В начале 1862 Эмиль сумел найти место в издательстве «Ашет». Проработав около четырех лет, он уволился в надежде обеспечить свое существование литературным трудом. Первые литературные выступления Золя относятся к 1860-м годам, первая произведение «Сказки к Нинон» 1864 года было отмечено сочувственной рецензией, и благодаря которой Золя приобрел популярность в России. В 1865 Золя опубликовал роман «Исповедь Клода» - жесткую, слабо завуалированную автобиографию. Книга доставила ему скандальную известность, которую еще более умножила горячая защита живописи Эдуар Мане, в его обзоре художественной выставки в 1866 году. Стремительно молодой Золя подходит к своим основным произведениям, к центральному узлу своей творческой деятельности - двадцатитомной серии «Ругон-Маккары». Уже роман «Тереза Ракен», 1867 год, заключал в себе основные элементы содержания грандиозной «Естественной и социальной истории одного семейства в эпоху Второй империи». Золя тратит очень много усилий, чтобы показать, как законы наследственности сказываются на отдельных членах семьи Ругон-Маккаров. Вся огромная эпопея связана тщательно разработанным планом, опирающимся на принцип наследственности - во всех романах серии выступают члены одной семьи, настолько широко разветвленной, что отростки ее проникают как в самые высокие слои Франции, так и в глубочайшие её низы.

Последний роман серии включает родословное древо Ругон-Маккаров, которое должно служить путеводителем по крайне запутанному лабиринту родственных отношений, положенных в основу системы грандиозной эпопеи. Действительным и подлинно-глубоким содержанием произведения является, конечно, не эта сторона, связанная с проблемами физиологии и наследственности, а те социальные изображения, которые даны в «Ругон-Маккарах». С той же сосредоточенностью, с какой автор систематизировал «естественное», физиологическое, содержание серии, мы должны систематизировать и понять ее социальное содержание, интерес которого исключителен. Стиль Золя противоречив в своей сущности. Прежде всего, это стиль мелкобуржуазный в чрезвычайно ярком, последовательном и завершенном выражении, «Ругон-Маккары» не случайно являются «семейным романом», Золя дает здесь очень полное, непосредственное, очень органическое, во всех своих элементах жизненное раскрытие бытия мелкой буржуазии. Видение художника отличается исключительной целостностью, ёмкостью, но именно мещанское содержание интерпретируется им с глубочайшим проникновением. Здесь мы вступаем в область интимного - начиная с портрета, занимающего видное место, до характеристик предметной среды, до тех психологических комплексов, которые возникают перед нами, - все дано в исключительно мягких линиях, все сентиментализировано. Это - своеобразный «розовый период». Роман «Радость жить», 1884 год, может рассматриваться как наиболее целостное выражение этого момента в стиле Золя. Намечается в романах Золя и стремление обратиться к идиллии - от реального бытоизображения к своеобразной мещанской фантастике. В романе «Страница любви», 1878 год, дано идиллическое изображение мелкобуржуазной среды с сохранением реальных бытовых пропорций.

В «Мечте», 1888 год, реальная мотивировка уже устранена, дается идиллия в обнаженной фантастической форме. Нечто подобное встречаем мы и в романе 1875 года «Преступление аббата Муре». С его фантастическим Параду и фантастической Альбиной. «Мещанское счастье» дано в стиле Золя как нечто падающее, вытесняемое, отходящее в небытие. Все это стоит под знаком ущерба, кризиса, имеет «роковой» характер. В названном романе «Радость жить» рядом с целостным, полным, глубоким раскрытием мелкобуржуазного бытия, которое поэтизируется, дана проблема трагической обреченности, надвигающейся гибели этого бытия. Роман построен своеобразно: таяние денег определяет развитие драмы добродетельных Шанто, хозяйственная катастрофа, уничтожающая «мещанское счастье», представляется основным содержанием драмы. Ещё полнее это выражено в романе «Завоевание Плассана», 1874 год, где распад мещанского благополучия, хозяйственная катастрофа интерпретируется как трагедия, имеющая монументальный характер. Мы встречаемся с целой серией таких «падений», - постоянно осознаваемых как события космической важности запутавшееся в неразрешимых противоречиях семейство в романе «Человек-зверь», 1890 год, старый Бодю, Бурра в романе «Дамское счастье», 1883 год. Когда рушится его хозяйственное благополучие, мещанин убежден, что рушится весь мир, - такой специфической гиперболизацией отмечены хозяйственные катастрофы в романах Золя. Мелкий буржуа, переживающий свой закат, получает у Золя полное и законченное выражение. Он показывается с разных сторон, выявляющие его сущность в эпоху кризиса, он дается как единство разносторонних проявлений. Прежде всего, - это мелкий буржуа, переживающий драму хозяйственного распада. Таков Муре в «Завоевании Плассана», этот новый мещанский Иов, таковы добродетельные рантье Шанто в романе «Радость жить», таковы героические лавочники, сметаемые капиталистическим развитием, в романе «Счастье дам».

Святые, мученики и страдальцы, как трогательная Полина в «Радости жить» или несчастная Рене в романе «Добыча», 1872 год, или нежная Анжелика в «Мечте», которую так близко напоминает Альбина в «Преступлении аббата Муре», - вот новая форма социальной сущности «героев» Золя. Людей этих характеризуют пассивность, безволие, христианское смирение, покорность. Все они отличаются идиллическим прекраснодушием, но все они смяты жестокой действительностью. Трагическая обреченность этих людей, их гибель, несмотря на всю привлекательность, красивость этих «чудесных созданий», роковая неотвратимость мрачной судьбы их, - все это является выражением того же конфликта, который определял драму Муре, чье хозяйство рушилось, в патетическом романе «Завоевание Плассана». Сущность здесь одна, - различна только форма явления. Как наиболее последовательная форма психологии мелкой буржуазии в романах Золя даются многочисленные правдоискатели. Все они куда-то стремятся, охвачены какими-то надеждами. Но сразу же выясняется, что надежды их тщетны, а стремления слепы. Затравленный Флоран из романа «Чрево Парижа», 1873 год, или несчастный Клод из «Творчества», 1886 год, или прозябающий романтик-революционер из романа «Деньги», 1891 год, или мятущийся Лазарь из «Радости жить» - все эти искатели одинаково беспочвенны и бескрылы. Никому из них не дано достигать, никто из них не поднимается до победы. Таковы основные устремления героя Золя. Как видим, они разносторонни. Тем более полным и конкретным оказывается то единство, в котором они сходятся. Психология падающего мелкого буржуа получает у Золя необыкновенно глубокую, целостную интерпретацию.

Два романа о рабочем классе - «Западня», 1877 год, и «Жерминаль», 1885 год, - представляются характерными произведениями в том смысле, что здесь в мелкобуржуазном мировосприятии преломляется проблема пролетариата. Эти романы можно назвать романами о «классовом соседстве». Золя сам предупреждал, что его романы о рабочих имеют своей целью упорядочение, усовершенствование системы отношений буржуазного общества и отнюдь не «крамольны». В этих произведениях имеется много объективно-истинного в смысле изображения современного Золя пролетариата. Бытие этой социальной группы в произведениях Золя полно величайшего трагизма. Все здесь охвачено смятением, все стоит под знаком неотвратимости рока. Пессимизм романов Золя находит выражение в их своеобразном, «катастрофическом» строении. Всегда противоречие разрешается так, что трагическая гибель является необходимостью. Все эти романы Золя имеют одинаковое развитие - от потрясения к потрясению, от одного пароксизма к другому развертывается действие, чтобы докатиться до катастрофы, все взрывающей. Это трагическое осознание действительности очень специфично для Золя - здесь лежит характерная особенность его стиля. Вместе с этим возникает отношение к мещанскому миру, которое можно назвать сентиментализирующим. В романе «Деньги» биржа возникает как нечто противоположное деградирующей мелкой буржуазии; в «Дамском счастье» - грандиозный универсальный магазин раскрывается как утверждение новой действительности; железная дорога в романе «Человек-зверь», рынок со всей сложнейшей системой товарного хозяйства в романе «Чрево Парижа», городской дом, представленный как грандиозная «машина для жизни». Характер интерпретации этих новых образов резко отличен от всего изображаемого Золя ранее. Здесь властвуют вещи, человеческие переживания оттеснены проблемами хозяйствования и организации, с совершенно новыми материями обращается художник - его искусство освобождается от сентиментализма.

Возникают в произведениях Золя и новые человеческие фигуры. Это уже не мещанские Иовы, не страдальцы, не тщетные искатели, а хищники. Им всё удается. Они всего достигают. Аристид Саккар - гениальный проходимец в романе «Деньги», Октав Муре - капиталистический предприниматель высокого полета, хозяин магазина «Дамское счастье», бюрократический хищник Эжен Ругон в романе «Его превосходителъство Эжен Ругон», 1876 год, - вот новые образы. Золя дает достаточно полную, разностороннюю, развернутую концепцию его - от хищника-стяжателя вроде аббата Фожа в «Завоевании Плассана» до настоящего рыцаря капиталистической экспансии, каким является Октав Муре. Постоянно подчеркивается, что несмотря на различие масштабов, все эти люди - хищники, захватчики, вытесняющие добропорядочных людей того патриархального мещанского мира, который, как мы видели, поэтизировался. Образ хищника, капиталистического дельца, дан в одинаковом аспекте с вещным образом, который занимает в системе стиля Золя столь существенное место. Оценка хищничества переносится и на вещный мир. Так, парижский рынок и универсальный магазин становятся чем-то чудовищным. В стиле Золя предметный образ и образ капиталистического хищника надо рассматривать как единое выражение, как две стороны мира, познаваемого художником, приспособливающегося к новому социально-экономическому укладу. В романе «Дамское счастье» дано столкновение двух сущностей - мещанской и капиталистической. На костях разоряющихся мелких лавочников возникает огромное капиталистическое предприятие - весь ход конфликта представлен так, что «справедливость» остается на стороне теснимых. Они побеждены в борьбе, уничтожены фактически, но морально они торжествуют. Это разрешение противоречия в романе «Дамское счастье» очень характерно для Золя.

Художник раздваивается здесь между прошлым и настоящим: с одной стороны, он глубочайшим образом связан с рушащимся бытием, с другой - он уже мыслит себя в единстве с новым укладом, он свободен уже настолько, чтобы предствлять себе мир в его действительных связях, в полноте его содержания. Творчество Золя научно, его отличает стремление поднять литературное «производство» на уровень научных знаний своего времени. Его творческий метод получил обоснование в специальной работе - «Экспериментальный роман», 1880 год. Здесь видно, насколько последовательно художник проводит принцип единства научного и художественного мышления. Подводя итог своей теории творческого метода, являющейся перенесением в литературу приемов научного исследования, в частности Золя опирается на работы знаменитого физиолога Клода Бернара, Золя говорит:

Код:
««Экспериментальный роман» есть логическое следствие научной эволюции нашего века».


Вся серия «Ругон-Маккары» осуществлена в плане научного исследования, проведенного в соответствии с принципами «Экспериментального романа». Научность Золя является свидетельством тесной связи художника с основными тенденциями его эпохи. Грандиозная серия «Ругон-Маккары» перенасыщена элементами планирования, схема научной организации этого произведения представлялась Золя существеннейшей необходимостью. План научной организации, научный метод мышления - вот основные положения, которые можно считать исходными для стиля Золя. Больше того, он был фетишистом плана научной организации произведения. Его искусство постоянно нарушает границы его теории, но самая природа планового и организационного фетишизма Золя вполне специфична. Здесь сказывается характерный способ представления, отличающий идеологов технической интеллигенции. Организационная оболочка действительности постоянно принимается ими за всю действительность, форма замещает содержание. Золя выражал в своих гипертрофиях плана и организации типичное сознание идеолога технической интеллигенции. Приближение к эпохе осуществлялось через своеобразную «технизацию» буржуа, осознавшего свое неумение организовать и планировать, за это неумение его всегда бичует Золя - «Счастье дам». Познание эпохи капиталистического подъема у Золя реализуется через плановый, организационно-технический фетишизм. Теория творческого метода, развернутая Золя, специфика его стиля, обнажающаяся в моментах, обращенных к капиталистической эпохе, восходит к этому фетишизму. Роман «Доктор Паскаль», 1893 год, завершающий серию «Ругон-Маккары», может служить примером такого фетишизма - вопросы организации, систематики, конструирования романа выделяются здесь на первое место. В этом романе раскрывается и новый человеческий образ.

Доктор Паскаль - это нечто новое по отношению и к падающим мещанам и к побеждающим капиталистическим хищникам. Инженер Гамелен в «Деньгах», капиталистический реформатор в романе «Труд», 1901 год, - всё это разновидности нового образа. Он недостаточно развернут у Золя, он только намечается, только становится, но сущность его уже вполне ясна. Фигура доктора Паскаля является первым схематическим наброском реформистской иллюзии, в которой находит свое выражение тот факт, что мелкая буржуазия, форму практики которой представляет стиль Золя, «техницизируясь», примиряется с эпохой. Типичные черты сознания технической интеллигенции, прежде всего фетишизм плана, системы и организации, переносятся на ряд образов капиталистического мира. Таков, например, Октав Муре из «Счастья дам», не только великий хищник, но и великий рационализатор. Действительность, которая еще недавно оценивалась как мир враждебный, теперь осознается в плане некоей «организационной» иллюзии. Хаотический мир, зверская жестокость которого еще недавно доказывалась, теперь начинает представляться в розовых одеждах «плана», планируется на научных основах не только роман, но и общественная действительность. Золя, всегда тяготевший к тому, чтобы превращать свое творчество в орудие «реформирования», «улучшения» действительности, это отражалось в дидактизме и риторизме его поэтической техники, теперь приходит к «организационным» утопиям. Незаконченная серия «Евангелий»: «Плодовитость», 1899 год, «Труд», «Справедливость», 1902 год, выражает этот новый этап в творчестве Золя. Моменты организационного фетишизма, всегда свойственные Золя, здесь получают особенно последовательное развитие. Реформизм становится здесь всё более захватывающей, господствующей стихией.

В «Плодовитости» создается утопия о планомерном воспроизводстве человечества, это евангелие превращается в патетическую демонстрацию против падения рождаемости во Франции. В промежутке между сериями - «Ругон-Маккары» и «Евангелия» - Золя написал свою антиклерикальную трилогию «Города»: «Лурд», 1894 год, «Рим», 1896 год, «Париж», 1898 год. Драма аббата Пьера Фромана, ищущего справедливости, дана как момент критики капиталистического мира, открывающей возможность примирения с ним. Сыновья мятущегося аббата, снявшего рясу, выступают как евангелисты реформистского обновления. Золя пользовался всемирной известностью и, по общему мнению, был крупнейшим после Виктор Гюго писателем Франции. Тем более сенсационным было его вмешательство в дело Дрейфуса в период с 1897 по 1898 год. Золя пришел к убеждению, что Альфред Дрейфус, офицер французского генерального штаба, еврей по национальности, в 1894 был несправедливо осужден за продажу военных секретов Германии. Разоблачение армейской верхушки, несущей главную ответственность за очевидную судебную ошибку, приняло форму открытого письма президенту республики с заголовком «Я обвиняю», 1898 год. Приговоренный за клевету к году тюремного заключения, Золя бежал в Англию и смог вернуться на родину в 1899 году, когда ситуация изменилась в пользу Дрейфуса.

Избранная фильмография;

Правительственный чиновник Граф Мюффа подпадает под обаяние Нана, молодой актрисы. Она становится его любовницей, живущей в роскошной квартире, которую он обеспечивает для неё. Вместо того чтобы возвысить себя до уровня Мюффа, однако, Нана тащит бедного человека до неё. В конце концов, и жизнь которых была полностью уничтожена.
• 1926 — Нана / Nana (киносценарист)

Весь интернет

Ссылки - Авангардные фильмы.
Сборник афоризмов - Эмиль Золя - цитаты.